"А ТЕПЕРЬ Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ !"

(Совершенно не 8-Мартовская история, рассказанная в канун Женского Дня нашим островным корреспондентом Виктором Кириченко и естественно там же, на острове Ванкувер и случившаяся).

... Причем давно, лет 12 тому назад. Но почему-то все эти годы она не выходит у меня из головы. Так может стоит ею поделиться с читателями "ВиМ".

... Жила-была девочка лет восьми со своими любимыми родителями, сестрой и кошкой в небольшом доме с большим садом в огромном (как ей тогда казалось) городе Цесис в необъятной Латвии. И все бы хорошо, но дело было в 40-м году прошлого столетия, сразу после знаменитых ночных Берлинских переговоров и того самого красного карандаша, разделившего карту Европы на две части, попавших под "управление" плохого... и очень плохого взрослых дяденек, обоих с усами.

И один из этих дяденек под речи о "добровольном присоединении" послал много-много своих солдат, которые эту самую необятную Латвию с огромным городом Цесисом  "добровольно" и  "присоединили" к своей совсем уже невообразимой территории, которую многим из новых граждан, включая девочкиных родителей, и довелось вскоре проехать почти от края до края в больших таких поездах, в общих (очень даже общих!) вагонах, причем совершенно бесплатно.

Им, родителям, тамошние снега и большие деревья, наверное, очень понравились, потому что назад они никогда не вернулись и девочка их больше никогда не увидела. По крайней мере днем, потому что по ночам они приходят в ее сны и сейчас - в новом тысячелетии, и в другой большой стране, давным- давно ставшей ее новой родиной.

Живет теперь девочка (она, конечно, слегка подросла и даже покрылась морщинами, но ведь это только с виду, а по взаправдашнему так она же той самой девочкой и осталась, правда?) на острове. По прежнему одна, ее первая и последняя семья была только там, в Цесисе.

И кто знает почему? Сказок много, вот на всех маленьких девочек принцев и не хватает!

И работала она почти как золушка в такой себе, ну скажем таверне... И хоть звалась ее хозяйкой, почему-то именно она, а не ее подневольные работники драила промасленные сковороды, стены и даже потолки этой самой "таверны" - за годом годом, а потом и еще и еще и еще...

Но она знала, знала, что ее день однажды придет. И как всегда в таких историях случается, он действительно пришел. вернее, не он, а она... Голубоглазая, светловолосая девочка (правда тоже повзрослевшая), говорившая на том самом языке, что и те солдаты...

Пришла и робко спросила, нет ли для нее какой работы.

- О, да!- радостно сказала первая девочка. - У меня есть для тебя работа... очень много работы! Вот эти сковородки... и кастрюли... и стены... и потолки... Что бы блестели! И вообще, смотри у меня...

Та и смотрела - широко раскрытыми, доверчивыми голубыми глазами и трудилась, трудилась, трудилась. Не то что стены и потолок, она и полы отдраила и первая девочка впервые в жизни с удивлением признала, что оказывается, кто-то может что-то делать так же хорошо, как и ты сама. А уж если работать вместе, то и совсем здорово!

Если бы еще не этот язык... Но ведь вообще-то язык не виноват, правда? Среди "них" тоже хорошие люди встречаются... наверное...

И музыка... Вот как на той пластинке... Чайковский... лебеди...принц...

И она (первая девочка) подарила эту пластинку той другой... Ну вот просто так...

А в ответ получила небольшую такую картину с видом небольшого городка. Цесис называется.

... Ну, что было дальше, догадаться совсем нетрудно. Они обе заплакали, обнялись и первая сквозь слезы прошептала: "Я 50 лет ждала, когда кто-то... из "тех"... придет... И я ... и я...тогда...тогда...

 И вот ты пришла. И я... и я... и я тебя теперь... люблю!"

... Эту сцену я видел своими собственными глазами в своем доме. Почему?

Потому что это только принцев на всех не хватает, а простые такие, слегка (ну самую малость!) повзрослевшие мальчики иногда  девочкам, особенно голубоглазым, все же достаются...

Как и положено в сказках - раз и навсегда.